"Людей загнали в шахту". Почему не удалась забастовка на "Беларуськалии", Naviny.by
Беларусь
Всего в суд по поводу увольнения подали пять человек. "Предположу, что люди не верят в этом государстве никому и ничему. И у меня нет позитивных ожиданий от судов, потому что в последние месяцы в Беларуси суды продемонстрировали отсутствие независимости. И мы показали это на фактах", — отмечает Черкасов. 19 января Верховный суд рассмотрел жалобу Анатолия Бокуна и оставил в силе решение Минского областного суда о признании забастовки на "Беларуськалии" незаконной в связи с тем, что не была соблюдена процедура ее проведения. Сам Бокун на рассмотрении жалобы не присутствовал — на тот момент он отбывал административный арест.
Всего в суд по поводу увольнения подали пять человек. "Предположу, что люди не верят в этом государстве никому и ничему. И у меня нет позитивных ожиданий от судов, потому что в последние месяцы в Беларуси суды продемонстрировали отсутствие независимости. И мы показали это на фактах", — отмечает Черкасов.
19 января Верховный суд рассмотрел жалобу Анатолия Бокуна и оставил в силе решение Минского областного суда о признании забастовки на "Беларуськалии" незаконной в связи с тем, что не была соблюдена процедура ее проведения. Сам Бокун на рассмотрении жалобы не присутствовал — на тот момент он отбывал административный арест.
Сергей Черкасов обращает внимание, что в Беларуси запрещены забастовки с политическими требованиями, а экономическая забастовка обставлена такими законодательными препонами, что ее проведение практически невозможно:
"Это противоречит тому, что Беларусь как член ООН обязана соблюдать международные пакты “Об экономических, социальных и культурных правах” и “О гражданских и политических правах”".
Стачком есть, стачки нет
Сейчас на "Беларуськалии" сложилась ситуация, когда есть стачком, цель которого — проведение стачки, но стачки нет, ее проведение невозможно, "так как люди самоуспокоились, для чего "власти приняли соответствующие меры", говорит Сергей Черкасов. В перечень этих мер можно включить и административные преследования, и лишение работы, и запугивание.
Еще в августе, когда шахтеры стояли на площади, представители администрации предприятия по всем доступным информационным каналам рассказывали, что на предприятии всё в порядке, все рудники работают. Так сомневающихся убеждали в бесполезности участия в стачке.
21 августа премьер-министр Беларуси Роман Головченко отмечал: "Не случайно целенаправленное фокусное воздействие оказывалось на белорусских горняков. Там три-четыре дня назад ситуация была непростая, осуществлялись попытки взбудоражить, стачкомы [создать]. Мы приняли решение: дойти до людей, объяснить, что им предлагают, куда их зовут". При этом он констатировал высокие заработки шахтеров и социальный пакет от предприятия: "Когда схлынули эмоции, и люди взвесили на чаше весов, куда их зовут и что предлагают, ситуация изменилась. Сегодня все рудоуправления и горно-обогатительные фабрики работают практически в режиме полной загрузки".
По этому поводу Черкасов сказал: "Загнали людей в шахту. На это были брошены все административные силы".
История с несостоявшейся стачкой на "Беларуськалии" для членов стачкома — это история обманутых надежд, считает Черкасов.
"Например, когда я узнал о том, что Юра Корзун приковал себя в шахте, думал, что шахтеры отреагируют, но нет, — рассказывает он. — В истории шахт Солигорска были эффективные забастовки в начале 90-х, и они приносили результаты, правда, экономические. В 1992 году забастовка длилась 44 дня, после чего зарплата выросла больше, чем в три раза. А когда на площади к концу августа остается 23 человека, что тут говорить. В таких условиях призыв к общенациональной забастовке в октябре казался наивным".
"Беларуськалий" боится потерять лицо
Нельзя исключать и то, что спокойная реакция солигорских шахтеров на происходящее в стране связана с тем, что они видят: уровень репрессий на их производстве, в городе несоизмерим с тем, который есть в стране. При всей драматичности судеб членов стачкома в Солигорске не идут чередой уголовные процессы в отношении протестовавших, как в столице и других городах.
Во многом, считает Сергей Черкасов, массовые репрессии в отношении рабочих "Беларуськалия" сдерживает стремление администрации предприятия не потерять крупных покупателей.
Один из них — компания Yara, многолетний партнер "Беларуськалия", крупнейший производитель удобрений со штаб-квартирой в Осло. Калийная компания из Солигорска является одним из девяти его ключевых поставщиков хлористого калия. Стороны работают по пятилетним контрактам.
С 2016 по 2019 год Беларусь зарабатывала на поставках калийных удобрений в Норвегию от 72 до 84 млн долларов в год. За 11 месяцев 2020 года выручка составила 66 млн долларов, свидетельствуют данные Белстата.
"Именно желание руководства заключить контракт с Yara сдерживает репрессии в Солигорске, — говорит Сергей Черкасов. — Мы поддерживаем контакт с профсоюзной организацией компании, именно она актуализировала проблему соблюдения прав трудящихся на “Беларуськалии” перед руководством норвежских партнеров".
Yara — не основной покупатель "Беларуськалия", при желании норвежцам можно найти замену. Но если Yara все же откажется от контракта с калийной компанией из Солигорска по политическим мотивам, это может стать прецедентом и сигналом для других крупных покупателей. А это уже не только падение доходов, но и серьезные имиджевые потери.
Не исключено, что, понимая это, руководство "Беларуськалия" и предложило членам стачкома вернуться на работу. В ответ участники стачки заявили, что не могут согласиться быть принятыми на работу "с чистого листа".
Они аргументировали свою позицию тем, что уход в стачку для них был единственным способом выражения своей гражданской позиции относительно происходящего в стране и на предприятии, никто из них не писал заявления на увольнение и не совершал намеренных прогулов.
"Прекращение выполнения трудовых обязанностей носило вынужденный характер. Требуем восстановить каждого уволенного участника стачки на своем рабочем месте и незамедлительно начать выполнение выдвинутых ранее требований стачечного комитета, после которых участники стачки смогут спокойно приступить к своим трудовым обязанностям", — говорилось в заявлении стачкома.
Черкасов считает, что Yara, заявив свою позицию о необходимости соблюдения прав рабочих на "Беларуськалии", уже сделала большое дело — "в Солигорске не было таких репрессий, как в других городах".
На норвежцев по-прежнему возлагаются большие надежды по защите белорусских работников. На платформе change.org появилась петиция с призывом к компании Yara временно приостановить сотрудничество с "Беларуськалием". Петицию подписали более 53 тысяч человек.
Забастовка могла бы что-то изменить в стране, считает Сергей Черкасов. Иначе люди будут жить так, как живут. А живут они тяжело:
"Я понимаю, что в стране зарабатывают совсем не так, как на шахте. Как-то беседовал с человеком, который в колхозе получает около 200 рублей, жена столько же. Двое детей, на каждого государство выплачивает по 170 рублей, и на четверых получается около 800 рублей. Они живут без выходных и проходных, глаз от земли не поднимают. Такие люди не будут участвовать в протестах — они вообще об этом не думают. А шахтерам есть что терять. Высокий доход, квартиры, машины и дома, многое куплено в кредит. У каждого был выбор, и они его сделали".
Говоря о своем личном выборе и влиянии его на семью, он сказал: "Жена боится, что меня просто посадят, а я исхожу из того, что я не один, нас много, мы — большинство. Уезжать из страны не хочу. Что мне за границей делать в 55 лет? Здесь я чувствую себя нужным семье, друзьям и людям, с которыми работаю в профсоюзе".
"Я хочу вернуться домой"
О том, как непросто на пороге 50-летия остаться без работы, семьи и дома, знает бывший работник "Беларуськалия" 49-летний Дмитрий Куделевич, который с конца августа живет за границей. Жена, дети, мама и сестра остались в Солигорске. Фото предоставлено Дмитрием Куделевичем
О Дмитрии в свое время много писали белорусские негосударственные СМИ. Его история нетривиальна. Куделевича задержали 20 августа сотрудники КГБ и доставили в местный отдел комитета, но он… убежал через форточку в туалете.
Дмитрий Куделевич говорит, что события августа перевернули его жизнь, а воспоминания о том, как он убегал из своего города, вызывают ассоциацию с судьбой родственника:
"Это было во время немецкой оккупации. Будучи подростком, брат моего деда оказался в соседней деревне, где фашисты согнали людей в сарай, чтобы сжечь. Он прошел с этими людьми весь путь по деревне, но сумел сбежать, вслед ему полетели пули, одна из них отстрелила ухо. Я думаю, что если нам дается какой-то шанс в жизни, его надо использовать, что я и сделал".
На "Беларуськалии" Куделевич работал 20 лет: горным инженером (непосредственно под землей руководил горными работами), а в молодости — в забое. Потомственный шахтер — на днях было 20 лет, как в шахте погиб его отец. Фото представлено Сергеем Черкасовым
"Мне до пенсии оставалось три года, — рассказал Дмитрий. — Я хочу вернуться домой. У меня много вопросов к администрации “Беларуськалия”, я знаю горное дело и хочу работать. У меня в Солигорске жена и дети. Знаете, наверное, это очень приятно — жить в своей стране, когда она развивается, расцветает. У нас у всех может появиться такая возможность".
Куделевич говорит, что если белорусов не устраивает существующее положение вещей в стране, надо объединяться всем, а не возлагать ответственность только на шахтеров:
"Мне непонятно, неужели люди себе представляли, что могли остановиться сразу шесть рудников, на каждом из которых работает более двух тысяч человек? Чтобы что-то изменилось в Беларуси, надо было всей страной проявить настойчивость. Не стоит на одно предприятие возлагать всю ответственность за забастовку и будущее Беларуси".
Дмитрий Куделевич уверен: то, что произошло с белорусским народом, начиная с августа 2020 года, — "большой рывок в сознании людей", однако теперь "произошел откат".
"Мне говорят, что рабочие теперь вне политической повестки. И все же мне хочется думать, что идет вызревание политической осознанности, мы ведь видели, на что способны мы и на что способна власть. Думаю, задний ход нельзя давать. Закрыть глаза на произошедшее и жить как раньше уже невозможно", — подытожил Куделевич.